Мой Питер
Поездку эту я задумывала давно и страстно желала попасть в город, который многие любят до безумия, а я ни разу не видела. Видимо, я так сильно этого хотела, что небеса разверзлись и, плюнув, выделили мне аакурат одну неделю между сменами места службы.
не могу сказать, что я чего-то ждала. Вовсе нет. У меня не было ожиданий, поэтому трудно сказать - оправдались ли они. Но то, что я получила очень важный и неоднозначный опыт это факт.
Во-первых, совершенно неожиданно обнаружилось, что такой вид отдыха мне совсем не нравится. Тащиться в гору с рюкзаком за спиной, разводить костры, ставить палатки, варить кашу в котелке и мыть его травой и песком, махать веслом, изведывать нехоженые тропы - это мое. "Городское" путешествие, осмотр памятников, музеев, предметов старины и истории - не мое. Мне было скучно даже в Петергофе. Роскошь дворцов совершенно меня не тронула. Но зато неизгладимое впечатление произвело то, какой вся эта красота была после войны и каким же трудом, любовью, силой духа, воли и таланта все восстановлено. Два храма - Исаакий и Спас на крови - сияют в своем мозаичном убранстве. И невозможно поверить, что фрески были затерты, часть мозаичных икон рассыпалась, а убранство из драгоценных камней и мрамора было покрыто серой плесенью. Все эти реставрационные работы - настоящее рукотвоное чудо, сравнимое по масштабу с самим замыслом и первичным строительством.
Все время, пока мы бродили по городу в голове вертелись стихотворения и песни, посвященные Питеру. "Я вернулся в мой город, знакомый до слез...", "хочу я жить среди каналов и мостов...", "черный пес Петербург". Они возникали сами собой, обрывками, про гранитные мостовые, про каналы, мосты и невыносимую любовь к городу.
Первые два дня я "болела". Это была не болезнь, а какое-то оглушение, упадок сил. Я плелась за Джеттой и совершенно не ориентировалась в пространстве. На третий день произошел какой-то прорыв. Я встала бодрой, и почувствовала прилив сил. В этот день я позвонила Зверец, и мы встретились вечером в шоколаднице.
Вообще, то, что произошло потом, потом - беседы, гуляние, ночные посиделки с кофе, развод мостов, шампанское и бессонное утро - все это для меня оказалось чем-то невозможно сказочным, легким и как будто даже не со мной. Ночную жизнь я не люблю, тяжело переношу, если случается какой-нибудь праздник, и ни разу не случалось, чтобы вот так, всю ночь прошататься, и в 7 утра, когда бодрые утренние прохожие спешат на работу, сидеть на сонной веранде кафе и не хотеть расставаться.

И теперь Питер для меня будет светиться этим отраженным светом заходящих белых ночей, легкой походкой, летающей над нами пеной из фонтана, шампанским из бутылки, такси, чтобы успеть к разводу мостов, и когда их разведут, чувством отделенности, будто мы робинзоны на затерянном острове в пустынном городе.